За последние годы отношения между Российской Федерацией и Китайской Народной Республикой перешли от заявленного стратегического партнёрства к модели, включающей элементы зависимого, асимметричного взаимодействия. Данный процесс в экспертной среде всё чаще обозначается термином «вассализация», что отражает как структуру, так и динамику формирующихся связей.

Экономическая составляющая отношений демонстрирует наиболее заметную степень зависимости. После сокращения доступных рынков российские энергоресурсы почти полностью перенацелены на китайское направление. Китай, располагая возможностью выбора, диктует ценовые и контрактные условия в значительно большей степени, чем это происходило ранее. Российская сторона вынуждена предоставлять существенные скидки, поскольку альтернативы столь крупному рынку отсутствуют. При этом структура внешней торговли становится односторонней: Россия поставляет сырьё, а Китай обеспечивает поставки промышленной продукции и технологий, формируя тем самым устойчивый дисбаланс в экономических связях.

Технологическая зависимость усиливает эту асимметрию. Прекращение сотрудничества с западными компаниями привело к тому, что значительная часть технологических цепочек российской промышленности теперь базируется на поставках из Китая. Это касается критически важных отраслей — электроники, телекоммуникаций, автомобильного сектора, инфраструктурных систем. В результате Китай получает возможность косвенно влиять на функционирование отдельных российских отраслей, что объективно снижает способность России к самостоятельному технологическому развитию. Замещение западных решений китайскими не только ограничивает доступ к современным технологиям, но и формирует стратегическую уязвимость, поскольку при изменении политической конъюнктуры Пекин может регулировать поставки в собственных интересах.

Дипломатический аспект подтверждает наличие формирующейся иерархии. Китай придерживается осторожной внешнеполитической линии, стремясь избежать прямого вовлечения в международные конфликты, связанные с Россией, и сохраняет приоритет отношений с ключевыми экономическими центрами мира. Одновременно с этим российская внешняя политика становится всё более гибкой по отношению к китайской позиции, что выражается в согласии Москвы учитывать интересы Пекина при формировании ряда внешнеполитических решений. Подобная асимметрия в уровне манёвренности не соответствует первоначальной заявленной модели равноправного партнёрства.

Особое значение имеет изменение баланса влияния в Центральной Азии. Регион, который традиционно рассматривался Россией как пространство стратегического присутствия, в последние годы испытывает интенсивное проникновение китайского капитала и инфраструктурных проектов. Китайские инвестиции, транспортные коридоры и кредитные механизмы усилили зависимости государств региона от Пекина. На фоне этого российское участие постепенно ослабляется, что фактически означает передачу ключевых позиций в пользу Китая. Отсутствие активных попыток Москвы изменить данную тенденцию свидетельствует о признании ею ограниченных возможностей конкурировать с Пекином в данном направлении.

Формирование российско-китайской зависимости обусловлено сочетанием внутренних и внешних факторов. Изоляция от западных рынков и финансовых систем вынуждает Россию искать опору на востоке. Сужение дипломатических горизонтов делает Китай практически единственным государством, способным в текущих условиях предоставлять экономические и технологические ресурсы. Внутриполитический запрос на демонстрацию международного партнёрства также усиливает необходимость подтверждать стабильность отношений с Пекином, даже если это предполагает дополнительные уступки.

Таким образом, анализ комплекса экономических, технологических, дипломатических и региональных факторов позволяет заключить, что современная конфигурация российско-китайских отношений несёт признаки вассальной зависимости. Несмотря на официальные заявления о равноправии и стратегическом партнёрстве, фактическое соотношение влияния свидетельствует о постепенной утрате Россией значительной части своей внешнеполитической автономии. Текущая динамика имеет долгосрочный характер и указывает на дальнейшее углубление асимметрии, если стратегический курс не будет пересмотрен.